История одного свидания.

Она выбрала это платье не случайно. Глубокий шоколадный цвет подчёркивал загар, белый воротник резко резал мягкий вечерний свет, и в зеркале номера Венеция за её спиной казалась декорацией к давно ожидаемой сцене. Он опоздал на десять минут — как всегда. Но когда она спустилась к пристани и увидела его, держащего в руках маленький букет белых роз и неуверенно поправляющего манжеты, злость растворилась. За его спиной покачивалась лакированная деревянная лодка, и канал сиял золотом от заходящего солнца. — Ты выглядишь… как из старого фильма, — выдохнул он, помогая ей спуститься в лодку. Ткань платья мягко натянулась по линии бедра, когда она села, заложив ногу на ногу, и в этот момент она почувствовала на себе его взгляд — не поспешный, не жадный, а почти благоговейный, как будто он боялся моргнуть и потерять эту картинку. Катер скользил по воде, оставляя за собой тонкую серебряную дорожку. Ветер чуть трепал подол, оголяя колено, и он машинально накрыл его своей ладонью, будто защищая от прохлады. Она подняла глаза: в них отражались и окна старинных палаццо, и мягкий огонь заката, и тихий вопрос — не слишком ли быстро всё это, слишком ли красиво, чтобы быть правдой? — Если бы я умел рисовать, — сказал он, чуть наклоняясь ближе, — написал бы тебя именно так: на лодке, в этом платье, в городе, который даже не подозревает, что сегодня потерял главную достопримечательность. Она рассмеялась, но в душе этот смешок превратился в лёгкую дрожь. Невозможно было не верить словам, когда Венеция вокруг кажется заговорщицей: мосты перекидываются как недосказанные фразы, окна домов горят, как слишком поздние признания. Они остановились посреди канала, когда мотор заглушили, и город стал удивительно тихим. Слышно было только, как вода мягко бьётся о борта и как её сердце пытается догнать это странное, почти сказочное мгновение. — Чего ты боишься? — спросил он, заметив, как она сжала пальцами край сиденья. — Что проснусь, — честно ответила она. — Что это просто красивая открытка, которую кто-то забыл подписать. Он приблизился настолько, что она почувствовала запах его одеколона, смешанный с солёным воздухом и древесной смолой лакированного борта. — Тогда давай подпишем, — шепнул он. — Вместе. И поцелуй получился таким же, как этот вечер: чуть неуверенным в начале, тёплым и стремительным дальше, с привкусом морской воды и обещаний, которые не произносятся вслух. Ей вдруг показалось, что всё встало на свои места: город, закат, лодка, его руки, осторожно обнимающие её за талию. Позднее, возвращаясь по узким улочкам к отелю, она поймала своё отражение в витрине: то же шоколадное платье, тот же белый воротник, только в глазах появилась новая, тёплая мягкость. — Знаешь, — прошептала она, переплетая пальцы с его пальцами, — если это сон, я не хочу просыпаться. — Слишком поздно, — улыбнулся он. — Венеция уже тебя запомнила. А я — тем более.